Возвращаюсь после долгой паузы к отзывам о прочитанных книгах – и беру за правило: взялась – пишу, пока не устала. Потом выдохнула, ухватила краешек новой мысли, которая рвётся на свободу, и снова пишу. Это, и правда, похоже на то, как подхватываешь книжную страницу за уголок, перелистываешь и окунаешься, проваливаешься в историю, только чуть наоборот. Я-читатель играет в Я-писателя.
Пишу как думаю, три языка смешиваются в одной голове-гостиной, расходятся по комнатам, снова встречаются в кухне за коктейлем. Кому окажется интересным, you’re welcome. На этот раз пишу вперемешку о том, что читала в своем и с другими книжными клубами – примерно за два года (?). И, конечно, в одну «главу» всё не поместится, так что буду дозировать. Принимайте сегодняшнюю порцию – Франция, Индия, Китай, Япония, Аргентина, Мексика, Нигерия, Сенегал, США.
Больше 20 книг в этой серии! Предыдущая, на всякий случай, вот здесь.
Симона де Бовуар «Неразлучные»
Проникновенная история о дружбе юных девушек, которая, между тем, балансирует на грани удушающих отношений и искренней привязанности. Тонкий, лиричный портрет молодости, где поиск себя неизбежно проходит через боль, влияние семьи и желание вырваться за пределы предписанных рамок. Через судьбы Сильви и Андре автор раскрывает сложные вопросы о религиозности и том, как вера может стать как опорой, так и бременем. Образ матери Андре предстает почти как символ борьбы с Богом, где авторитарное родительство сталкивается с глубокими личными переживаниями.
Книга тронула меня своей честностью, она заставляет задуматься о том, насколько крепкими могут быть связи, рожденные в детстве, и как потеря таких отношений отражается на судьбе взрослого человека (ведь для Симоны де Бовуар (1908–1986) это полуавтобиографическая история).
Пола Маклейн «Парижская жена» (The Paris Wife)
Псевдо-исторический роман-биография про отношения Эрнеста Хемингуэй с его первой женой Хэдли Ричардсон (а после неё, как известно, были ещё три). Неплохо передана атмосфера — Европа, 20-е, ощущение времени и положение женщины, у которой нет особых перспектив, но есть ребёнок и муж-писатель, которому уже напели, что он гениален, а значит, всё личное держится на очень тонкой грани. Если балансировать и не отделять личное от писательского, читать любопытно — именно как историю о том, что стоит за «началом большого имени». Но если забыть на минутку, что речь о Хэмингуэе, то это просто одна из ряда довольно плоских историй о несчастливом браке.
Лиза Ко «Беспокойные» (The Leavers)
История китайского ребенка, оставшегося без матери в эмиграции в США, и ее исчезновение становится для него загадкой на долгие годы. Мальчика усыновляют, растят, любят, дают ему новую жизнь, но внутри остаётся пустота, которая не заполняется ни заботой, ни стабильностью, и он продолжает возвращаться к этим вопросам, снова и снова, к попытке понять, что произошло и почему, и к поиску своей мамы, даже когда, кажется, уже не за что зацепиться.
Получился одновременно роман о взрослении и самоидентификации, о поиске себя между двумя мирами, о социальных проблемах Америки и Азии и о сложных взаимоотношениях между поколениями.
Шилпи Сомайя Гоуда «Тайная дочь» (Secret Daughter)
Роман натолкнул на мысль, от которой трудно отмахнуться.
В Индии из-за предпочтения сыновей миллионы девочек так и не появляются в демографической статистике. Кому-то не дают родиться вовсе, кого-то лишают права на жизнь сразу после рождения, кого-то – позже, через пренебрежение и отсутствие заботы. Точных цифр нет. Есть перекошенные демографические данные и тишина вокруг них…
Думать об этом невозможно спокойно. Понимаешь, насколько хрупкой может быть сама идея ценности человеческой жизни – и как много в мире мест, где девочка с самого начала оказывается «лишней».
При этом в книге, помимо исторического и социального контекста, переплетаются и другие пласты: супружеские отношения в смешанной семье, сложности взросления усыновлённого ребёнка, чувство изгоя в собственном окружении.
Отдельно было интересно читать о жизни в 80-90-е в знакомой и одновременно незнакомой San Francisco Bay Area: район Марина упоминается как загородное захолустье, а в школе в Менло-Парке – всего две девочки-индианки. Прошло 30–40 лет. Сколько всего изменилось – и сколько, как ни странно, осталось прежним?
Ричард Йейтс «Пасхальный парад» (The Easter Parade)
Еще одна книга “не из своего времени”. Я убеждена, что Ричард Йейтс должен был жить не 60 лет тому назад, а писать сегодня (позовите Рэя Брэдбери, он точно знает, как возвращать к жизни писателей, которые могут и должны писать еще!) — настолько эта история звучит актуально сейчас, настолько она, возможно, даже не была до конца понята в 1976-м.
Две сестры в центре сюжета, две женские судьбы — горькие, обе. Просто на разных полюсах: несчастливый брак или мнимая свобода в отношениях, которые сменяют друг друга. Секс, открытость к новому, отказ от социальных ограничений — и одновременно ужас перед одиночеством. Детские травмы и взрослые, столько боли, и почти полное отсутствие понимания и надежды.
Невероятно честная книга, которая могла бы выйти на экраны и сегодня — не эти ванильные тиктоковские бестселлеры, а вот такая картинка без прикрас, жизнь в прошлом столетии – такая знакомая и понятная нам в 21м.
Джули Оцука «Пловцы» (The Swimmers), «Будда на чердаке» (The Buddha in the Attic)
«Пловцов» мы прочитали с моим клубом 2 года назад, и я до сих пор иногда думаю о ней. Это очень личная и тихая история о болезни близкого человека, о памяти и медленном исчезновении личности, где трагедия ощущается на интимном уровне… Автор тогда показалась мне настолько близкой по интонации и взгляду на человека, что сразу после встречи я взяла ее «Будду на чердаке». И вот эта книга бьёт уже совсем иначе — как коллективная, историческая, общественная боль. Очень короткий, концентрированный текст о японских женщинах-эмигрантках, написанный так, будто говорит сразу целый хор голосов, но каждый из них слышишь, чувствуешь, сопереживаешь.
Дженнифер Клемент “Молитвы об украденных” (Prayers for the Stolen)
Откровенно говоря, это достаточно страшная книга, – особенно оттого, что всё в ней кажется не литературным преувеличением, а реальностью, которая просто существует где-то параллельно с нашей жизнью.
История девочки, выросшей в мексиканской деревне, где женщины и подростки живут с пониманием, что однажды за ними могут прийти. Поэтому девочкам бреют головы, прячут их, стараются сделать менее заметными, менее красивыми, менее «удобными» для чужого насилия.
Это книга об уязвимости женщин и одновременно – об их невероятной силе выживать, заботиться друг о друге, продолжать жить даже внутри постоянного страха. Здесь не будет одного – ответа на вопрос: есть ли вообще свет в конце тоннеля, если женщинам нигде не безопасно?
Позже я посмотрела и фильм Noche de Fuego (Prayers for the Stolen), и он оказался очень достойной киноадаптацией романа и болезненным продолжением этого ощущения… “Если о чем-то молчат, значит, этого вроде как и нет” (с).
Сомерсет Моэм “Острие бритвы” (The Razor’s Edge)
Чем дольше живёт книга, тем интереснее наблюдать, какие её темы остаются актуальными для новых поколений читателей. Мы обсуждали «Острие бритвы» почти сто лет спустя после публикации и неожиданно говорили о вещах, которые никуда не делись: о разнице между успехом и счастьем, между накоплением и поиском смысла, между жизнью, которую от тебя ждут, и жизнью, которую выбираешь сам.
Ларри обычно считают главным героем романа, но женщины вокруг него, Эллиотт, другие персонажи оказались не менее интересны. Возможно, потому что Моэм слишком хорошо понимал человеческую природу и умел показывать её без особых иллюзий.
Подумалось, что эту книгу можно читать совершенно по-разному: как философский роман, или как историю духовного поиска, а может, как роман о потерянном поколении после войны. Или – просто как возможность подглядывать за чужими судьбами и выборами.
«Трудно пройти по острию бритвы», — говорит эпиграф книги. Вот и роман как раз об этом: о поиске собственного пути там, где в обществе нет для тебя готовых ответов.
Валери Перрен «Забытые по воскресеньям» (фр. – Les Oubliés du dimanche)
Хотя это уже вторая книга Валери Перрен в клубе, только сейчас я вдруг узнала, что она жена французского режиссёра Клода Лелуша. Что ж, романтические истории она умеет создавать не только в жизни, но и на бумаге.
Мне книга понравилась (я слушала ее два лета подряд!). Тёплая, очень французская, с лёгкой иронией и особой атмосферой, насколько это вообще возможно в романе о старении, памяти и смерти. Здесь – и небольшая детективная линия, и семейные тайны, и истории любви, но при этом нет ни тяжести, ни ощущения легковесности.
Я брала книгу с собой на пляж, и чайки на обложке словно перекрикивались с альбатросами, парящими над Тихим океаном. Такое послевкусие и осталось от романа – светлое, немного меланхоличное и очень летнее.
Уоллес Стегнер “Останется при мне” (Crossing to Safety)
«Останется при мне» стала моим первым знакомством с Уоллесом Стегнером (о котором я почему-то даже не слышала прежде, вот это пробел!). Вышла я на него после книги «Стоунер», перебирая рекомендации «университетских романов».
Однако, при некоторой схожести стиля, атмосферы и даже сюжета в рамках университетской среды и становления профессорского пути, – у Стегнера на первый план вышла история о дружбе. О взрослой дружбе.
Не как о чем-то неизменном и безусловном, а как об отношениях, которые тоже приходится проживать, иногда с благодарностью, иногда с раздражением, жалостью, чувством долга.
Представьте две семьи, общение которых длится десятилетиями, меняется вместе с людьми, переживает браки, детей, карьеру, деньги, болезни, обиды и совершенно неожиданные повороты жизни. Четыре человека настолько переплетаются жизнями, что уже невозможно рассказать историю одного, не затронув остальных.
Кому из них мы сопереживаем больше, в ком узнаем себя … (обсуждали в клубе с бОльшей страстью, признаться, чем написан сам роман). Здесь нет идеальных людей, но очень живо прописанные характеры, которые постепенно раскрываются за много лет.
Сам Стегнер однажды сказал: «Я думаю, в художественной литературе у нас не должно быть никаких планов, кроме как говорить правду». Я хочу познакомиться с вами поближе, мистер Честность.
Пол Гэллико “Цветы для миссис Харрис” (Mrs. ‘Arris Goes to Paris)
Как не хватает нам таких очаровательных книг! Миссис Харрис совершенно бесподобная женщина, и я с огромным удовольствием отправилась с ней сначала в Париж, а потом не удержалась и сразу же в Нью-Йорк (вторая часть Mrs. ‘Arris Goes to New York). Наивная, добрая, смешная история, в которой всё складывается чуточку лучше, чем обычно складывается в жизни, но ведь иногда именно этого от книги и хочется. Теплое послевкусие – на годы вперед, обещаю.
Федра Патрик «Артур Пеппер и загадочный браслет» (The Curious Charms of Arthur Pepper)
«Артур Пеппер…» очень подошёл для предновогоднего чтения: теплая, добрая история, но без приторности, что часто портит подобные книги. Пожилой вдовец случайно узнаёт, что у его жены до их знакомства была совсем другая жизнь, и обычный браслет постепенно превращает его поиски прошлого в довольно неожиданное путешествие. Мне понравилось, что за всей этой уютностью остаются и грусть, и одиночество, и очень понятная мысль о том, насколько мало мы иногда знаем даже о самых близких людях.
Асако Юзуки “Масло” (Butter)
Очень противоречивое послевкусие. Было жаль всех героинь — и обвиняемую, и журналистку, и практически всех женщин “в кадре”. Их жизнь внутри жестких социальных ожиданий японского (и шире — азиатского) общества вызывает не только сочувствие, но и внутреннее сопротивление, местами почти неприязнь…
Эдакий «социально-психологический фуд-порн», если позволите. Еда (масло, масло, побольше масла – так несвойственного японской кухне) – не про гастрономическое удовольствие, а про выбор, власть и границы дозволенного. И каждая сцена с едой – буквально революционный лозунг, высказывание о том, насколько глубоко вшиты представления о теле, удовольствии и «правильной» женской роли в Японии. Наверное, потому по ощущениям роман ближе всего к Convenience Store Woman (Человек-комбини) — тем же холодным взглядом на женщину, не вписывающуюся в норму. Но если там героиня как будто подстраивается под систему, то здесь движение в другую сторону, инициация – как переход в другую социальную категорию, более незавиимую, обладающую свобожой выбора. Еще – как противопоставление корейский роман The Vegetarian (Вегетарианка): там отказ от еды, здесь — её принятие, даже избыточное, почти вызывающее.
Ощущение, что полистала анти-туристический альманах “Жить здесь невозможно”, но так как читала с клубом «Третий Четверг» (Торонто, Канада) – обсудили с азартом и эмоциями, в том числе тот факт, что в мире вообще не так много мест, где, правда, хотелось бы жить.
Чимаманда Нгози Адичи «Лиловый цветок гибискуса» (Purple Hibiscus)
Тоже прочла с книжным клубом Торонто, и с этой нигерийской авторкой уже была знакома до того.
Книга острая и болезненная — домашнее насилие, порочное родительство, предательство близких, и снова, черт побери, религия… Но, как ни странно, мне не хватило в ней огня. На половине книги я все еще недоумевала, когда начнутся хоть какие-то активные события. Ее “Американху” я помню уже несколько лет, а здесь, пожалуй, останутся в памяти лишь несколько отдельных сцен.
Мохамед Мбугар Сарр «В тайниках памяти»
Гонкуровская премия 2021, и необыкновенный смелый шаг с моей стороны – взяла эту книгу в малознакомую на тот момент компанию. Сама над ней трудилась целый месяц, разбирая на косточки и заново собирая скелет этого непростого произведения. Сравнила бы я его с монстром Фракенштейна – где “за тело” страшная история колонизации и междуусобных войн в Африке, а по жилам растекается вдохновение, жажда творить, необъяснимое желание нести миру Слово.
«…и его призрак, произнесет страшную формулу: дилемму, которая тяготела над его жизнью и от которой замирает сердце каждого, кто одержим литературой, – писать или не писать?» (с)
Шелби ван Пелт «Необычайно умные создания»
Почему-то очень хочется, чтобы экранизация этой книги получилась тёплой и душевной, как фильмы из 90-х. Знаете, такие истории про маленький городок, где все друг друга знают, люди немного потерянные, с личными болями и тайнами, но в целом очень добрые. Чтобы была драма, обязательно какая-нибудь страшная тайна из прошлого, любовь, юмор — и главное, то самое уютное чувство, ради которого можно включить фильм в любой момент, хоть с середины, как когда-то по телевизору: что идёт, то и твоё.
Собственно, книга именно так и воспринимается: будто готовый сценарий для такого «лампового» кино. Всё на своих местах, читается легко, без острых углов, с аккуратно расставленными эмоциями.
Ну и осьминог, конечно. Как его забыть? Он вполне может составить конкуренцию мыслящей собаке из «Уроков химии». Харизматичный, наблюдательный, с характером — естественно, самый запоминающийся персонаж этой истории. Кто будет его озвучивать в кино, еще неизвестно? Вот бы Стэнли Туччи или Том Хэнкс.
Джо Сипл “Пять желаний мистера Макбрайда” (The Five Wishes of Mr. Murray McBride)
Это очень… не моя книга. История будто собрана по знакомому рецепту: 10-летний мальчик с больным сердцем и 100-летний старик, потерявший смысл жизни. Случайная встреча, список желаний, дорога, маленькие и большие чудеса, возвращение смысла, надежда, тепло. Всё это работает. Всё это трогательно. Всё это уже было – и не раз, особенно в историях «Fredrik Backman-овского» типа.
Возможно, этой книгой приятно завершать год под ёлкой. Возможно, она идеально легла бы в руки учеников 5 класса. Возможно, именно там она прозвучит искренне и вовремя. Но для взрослого читателя, которого нужно учить эмпатии и напоминать о ценности жизни, она кажется слишком ванильной, слишком “старательный”.
При этом у меня не поднимается рука ни осудить автора, ни сказать что-то резкое. В книге есть свет, есть доброта, есть желание примирить разные миры (детский и взрослый). Просто я, кажется, уже не её адресат.
Хуан Филлой “Оп Олооп” (Op Oloop by Juan Filloy)
На обсуждение этой книги пригласил британский клуб “Книжный Бахус” (я и подумать не могла тогда, что это будет последний раз… модератор клуба Светлана умерла вскоре после той встречи).
Я ничего не знала об авторе книги, и в настроение – была готова к эксперименту. Биография Филлоя, надо сказать, отдельный сюжет: в неё вместилось целое столетие, и хотя сам он был женат всего один раз, ощущение, что уж в его жизни экспериментов было куда больше.
«Ооп Олооп» – история о человеке, который живёт так, будто внутри у него встроен идеальный механизм. Всё расписано и просчитано – жизнь держится на системе правил и контроле. Даже личная статистика у него превращена в проект: одна из навязчивых целей – “набрать” тысячу женщин, довести этот пункт до красивой круглой цифры. При этом вне статистики у героя намечается помолвка, с дочерью консула, приличной девушкой, достойной любви…
Получилось, что я начинала читать эту книгу как абсурдную комедию,.. но довольно быстро стало ясно, что чтение легким не будет. Вдруг, в идеально собранной конструкции происходит сбой, триггер, случайность – и герой как будто “ломается”. Трещит настоящий панцирь-порядок, и роман превращается в хаос – наслоение философии, сатиры, эротики, все петляет, меняет ритм, уводит в размышления. Я поначалу выделяла цитаты чуть ли не на каждой странице…
“Человек, знающий о своих недостатках и не признающий их, встает на путь провала. Завтра, когда погрешность войдет в систему, будет слишком поздно: несовершенство пропитает меня своей низостью.” (с)
“Любовь — это особый вид психоза, который напитывает собой души и подчиняет себе разум сразу двух живых существ. Если она поражает только одного человека, это не любовь, а желание, страсть. Только благодаря духовной и феноменологической близости возлюбленная чувствует побудительные мотивы и чувства возлюбленного, понимает, несмотря на удушающую окружающую нормальность, что видит и чем одержим ее возлюбленный одержимый провидец.” (с)
В англоязычных рецензиях роман сравнивают с «Улиссом», и очевидно, в этом есть логика: один день, густой внутренний монолог, много внимания к мельчайшим деталям жизни и сознания.
Но! (спойлер) В какой-то момент пришла мысль: а что если весь этот день героя – уже не просто путь по городу, а переход? Трансформация? Будто он уже умер, и мы наблюдаем его “чистилище”: человек растворяется, разум теряет опору, и душа постепенно выходит из привычной формы.
Однозначно, таким экспериментам – свое время, но моя попытка отрефлексировать эту книгу – не равно рекомендация.
Абрахам Вергезе «Завет воды» (The Covenant of Water)
Одна из Больших книг с Большим следом в памяти. Невозможно закрыть ее и не подумать о том, напишет ли Вергезе еще одну – и если нет, то как жить с этой мыслью. Откровенно, единственное, о чем я действительно думала (настойчивым набатом в ушах), прерываясь последние несколько глав…., что напишу ему письмо. Как послесловие. Как мои личные благодарности. Как признание в том, как я чудовищно жалею, что не могу написать о своей семье, о ветвях моего дерева, – так же детально, так удивительно и так удушающе прекрасно.
Столько болезненно важных тем, что снова наслаиваются из строки в строку, со страницы в новую главу: кастовость общества, эмансипация, зависимость от религиозных и общественных устоев, нищета, страхи перед неизвестным, безнадега, вера в предрешенное, непознанная людьми сила природы и исцеление через прощение. О господи, да я не могу охватить всего одним предложением,…и уж умещу ли свои признательности в письме, но точно буду вынашивать его в сердце. И кто знает, однажды отправлю.
Живому классику Вергезе. Спасибо.
И чтобы разбавить большие книги, немножечко чик-лита на закуску?
Бет О’Лири “Квартира на двоих” (The Flatshare by Beth O’Leary)
и Колин Гувер “Все закончится на нас” (It Ends with Us by Colleen Hoover)
Однажды летом 2024го, в новом книжном магазине, я открывала новый книжный клуб и решила рискнуть с жанром, который у нас обычно не появляется — chick-lit. Хотелось чего-то легкого, современного, «на вход» для новых участниц. Так и случилась пара экспериментов подряд.
С “Квартирой..” у меня лично не сложилось, поставила 2: история пообещала уют и очарование, а оказалась довольно поверхностной. Зато экранизация неожиданно добавила ей жизни и настроения, словно дорисовала то, чего не хватило в тексте.
It Ends with Us – ситуация почти обратная. Это тоже совсем не наша книга, но разговор вокруг нее оказался куда интереснее самого текста. Обсуждали феномен Колин Гувер, TikTok-славу, формулы массовой прозы, и главное — работают ли такие книги, если через простую форму они выносят в массовый разговор тему домашнего насилия. И тут уже фильм стал не дополнением, а продолжением обсуждения — тем самым, немного скандальным, в кристаллизованных лабутенах. В итоге это было такое лето экспериментов: не совсем наши книги, но точно наши разговоры что запомнились.
Продолжу в следующей серии – и тоже все вперемешку, будем читать?
This post contains affiliate links. If you choose to purchase through one of the above links, I will receive a small commission at no additional charge to you.
